Novi Heder 2021 001 1

Роман как государство

Роман это государство, большое или маленькое. У него свои законы, свое население, своя валюта, имеющая или не имеющая хождения за пределами страны. У романа свои берега, свои границы, своя война, свой мир и свое время, не вписывающееся в систему измерения по Гринвичу. У него есть свой климат, своя высота над уровнем моря, свои низменности (участки ниже уровня моря) и свои соседи. У него есть своя экономика, хорошая или плохая, и он может или не может прокормить своих граждан. Роман, как и все государства в мире, имеет свой язык, который понятен или не понятен людям за его рубежами. У романа есть свой неизвестный солдат, свои голодные и свои сытые годы, свои бедные районы и свои житницы. Государство приходит в упадок, если в нем хорошо живут те, кто его разрушает и плохо живут те, кто его укрепляет. То же самое происходит и с романом. У романа есть своя дипломатическая служба, есть экспорт и импорт. Если роману захочется улизнуть из своей страны, то для пересечения границы приходится хлопотать о множестве иностранных виз, так что далеко ему не уйти.
Известны случаи, когда государство объявляло войну роману (преследования Маркиза де Сада, Михаила Булгакова из- за «Мастера и Маргариты» и т. д.), но бывало и наоборот, когда роман совершал нападение на государство («Бесы» Достоевского направленные против еще не существующего, но грядущего советского государства, творчество Солженицына и т.д.)
Дом строят начиная с фундамента, а роман с крыши. Эта обратная перспектива указывает на то, что роман рождается под знаком «Рака». Как мы уже сказали, он живет за счет своих метастазов и питается ими. Внимательный читатель заметит некоторые повторения и в этой, и в других книгах. Они объясняются тем, что каждую вещь надо сказать два раза, чтобы ее один раз услышали. Итак, знак Зодиака романа – «Cancer»,Rextacencia alfa: 09 h. граничное значение 7 h. 55 m. – 9 h. 20 m. deklinacia delta, среднее значение +20. Знак самой чистой воды. Вода помнит все с испокон века. «Рак» четвертый по порядку среди знаков Зодиака. Это в первом летнем месяце, точнее с 21 июня до 22 июля. Здесь господствует Луна. То есть роман расположено под знаком стихии воды, под женским, пассивным и кардинальным знаком. Его символическое растение – кувшинка. Его зодиакальное созвездие находится к северу от небесного экватора… Девиз созвездия: «как щедро дерево плодоносное и родной сад господский, корень он девичий и ствол. Все узлы хитросплетенные в руке его. Глазами запутывает пути юношам. Но вода ты, не Земля, ни быстротечное вино…»
Государство имеет свой язык, а язык свою грамматику. Есть они и у романа. У романа, так же как у государства, есть своя географическая карта. Это карта его языков. Здесь важную роль играет происхождение. Есть «породистые» государства, со славным и древним происхождением, а есть государства как винные мухи, на один сезон. То же самое и романы… Другими словами мы можем вслед за Гегелем утверждать, что в человеческом обществе существуют две «объективные силы» – государство и семья. Роман тоже всегда принадлежит какой-то семье. Роман имеет своего отца и свою мать. Но он может быть и сиротой. Подкидышем. Enfant terrible. Подобно государству он может иметь родословную, а может быть выскочкой. Может быть дешевой проституткой или дорогой женщиной. Может быть хорошо или плохо одет. Может предать свой род. Потому что в разные периоды жизни человек (как и государство) бывает похожим на своих предков, как на мужчин, так и на женщин. Но в какой-то момент он вдруг оказывается похожим на своего еще не родившегося правнука или на правнучку, которую он никогда не увидит. Мы не знакомы со своими далекими предками и потомками, и точно так же мы не знаем предков и потомков романа. А ведь романы имеют не только своих предшественников, но и свое потомство, своих сыновей и дочерей, своих праправнуков.
Для книг кровной и молочной связью является язык, он подобен закону в государстве, но в то же время и закон, и язык надо понимать весьма условно, подразумевая под ними в первую очередь смысл, который может менять свой ритм и звук и сам меняться вместе с ними.
И это изменение ритма, смысла и звука во времени и пространстве, превращения, происходящие от поколения к поколению в одном и том же языке или при переходе из одного языка в другой, представляют собой судьбу и глубинную природу любого литературного произведения, любого словесного художественного творения. Опровергая Дерека Волкота, можно утверждать, что письменный текст это всего лишь графическая тень фонетического тела. Художественное произведение это ритм, который с течением времени и с появлением переводов все в большей степени удаляется от автора. Это удаление происходит и из-за неточности перевода, и из-за неправильного понимания текста, а также из-за того, что каждый читатель вносит в текст что-то свое, и этот личный вклад представляет собой огромную виртуальную область мировой литературы. Обеспечивает ей Вариантность.
Кстати сказать, только плохие произведения не выдерживают проверку слабыми переводами, не могут пережить изменение ритма, перенос из одного языка в другой, из одного столетия в другое. В каком-то смысле, если роман начал жить своей самостоятельной жизнью, если он «у всех на слуху», он неизбежно должен предать своего автора и изменить языку, на котором его написали. «Хазарский словарь» удаляется от меня не только в пространстве, потому что его переводят на все более удаленные языки, такие, например, как китайский, японский или корейский, но и во времени – он все меньше принадлежит мне и все больше новым поколениям, их языку, их ожиданиям, все в большей мере превращается в те художественные произведения, которые станут сыновьями и внуками «Хазарского словаря». Именно поэтому я и сказал, что сегодня несколько меньше чувствую себя автором «Хазарского словаря» и «Пейзажа, нарисованного чаем», чем это было вчера, и значительно меньше, чем это было тогда, когда я писал эти романы. Кроме того, если хочешь написать новую книгу, надо забыть предыдущую. Вот почему я все в меньшей степени являюсь писателем моих книг, а, настанет день, и вовсе перестану им быть, так как буду намного дальше от своих произведений, чем любой из моих читателей. Я думаю, что это прекрасно, и меня это радует.
Государство имеет своего основателя, имеет его и роман. Это писатель. Писатель может быть мудрым, но лишенным таланта, а может быть глупым, но даровитым. Это худший из вариантов. Писатель может носить свое или чужое имя, то есть он может скрываться под псевдонимом.
Любой писатель, когда пишет роман, переживает два кризиса. В начале и в конце работы. Первый кризис наступает, когда вы только приступаете к роману, когда начинает разворачиваться сюжет. Когда он ближе к началу, чем к концу. Роман еще не созрел, он не знает, что с ним будет дальше. Не знаете этого и вы. Роман не поспевает за вами. Вам хочется выплеснуть в него все ваши мысли, а он еще не обрел форму, не набрал скорость, не вошел в силу, он только тормозит ваше движение. Подобно Сизифу, он катит свой камень в гору. Сейчас он умнее своего создателя. Так, наши дети порой оказываются разумнее нас. Хорошо, когда автору удается заставить себя послушаться его, но это так трудно…
Второй кризис наступает после «апогея», когда роман, взобравшись на вершину, срывается и, набирая скорость, несется вниз по противоположному склону горы. Теперь уже вы не поспеваете за ним, вы устали, но не можете остановиться и отдохнуть, потому что ваш роман не стоит на месте. Он движется вперед сам, и его может занести куда угодно. Наступил тот момент, когда роман стал сильнее, чем его создатель, и, писатель должен сконцентрировать всю свою энергию, чтобы устоять перед ним. Если вам удастся это сделать, вы спасете роман, но в результате сляжете в постель и проболеете около года. Подобное состояние бывает после любовного свидания, и Пушкин описал его в стихотворении, сочиненном в ночь окончания работы над «Евгением Онегиным».
Если вам повезет, роман переживет вас, а его название переживет ваше имя. Это не должно вас беспокоить. Наиболее знаменитые живописцы, писавшие фрески, и самые прославленные создатели мозаик не подписывали своих творений. Борхес хотел, чтобы помнили его рассказы, а не имя их автора.
Мой писательский опыт на границе двух столетий и двух тысячелетий свидетельствует о том, что меня по-разному называли еще при жизни. Мои книги получили разные имена и на англоязычном Западе, и в Германии: «электронный писатель, интерактивная литература, нелинейное повествование, постмодернизм» (R. Coover, L. Olsen и другие). Во Франции и в Испании я был назван «первым писателем ХХI века», а теоретики современной литературы этих стран причислили меня к “la litterature à contrainte ”, то есть к тем авторам прошлого и настоящего, которые прокладывают собственную колею и открывают дорогу новому литературному будущему. (B. Schiavetta и журнал “Formule”). В России мои книги отнесли к «постгутенберговскому миру» (А. Генис) и охарактеризовали как «магический концептуализм» (М. Эпстейн).
Что же, назови хоть горшком, только не сажай в печь.
(Перевод с сербского Ларисы Савельевой)

КНИГИ МИЛОРАДА ПАВИЧА

  1. Палимпсести песме, Београд 1967, 63 стр.
  2. Историја српске књижевности барокног доба, Београд 1970, 527 стр.
  3. Месечев камен песме, Београд 1971, 118 стр.
  4. Војислав Илић и европско песништво, Нови Сад 1971, 367 стр.
  5. Гаврил Стефановић Венцловић, Београд 1972, 326 стр.
  6. Војислав Илић, његово време и дело, Београд 1972, 346 стр.
  7. Гвоздена завеса, приче, Нови Сад 1973, 222 стр.
  8. Језичко памћење и песнички облик огледи, Нови Сад 1976, 429 стр.
  9. Коњи светога Марка, приче, Београд 1976, 159 стр.
  10. Историја српске књижевности класицизма и предромантизма, Београд 1979, 572 стр.
  11. Руски хрт, приче, Београд 1979, 215 стр.
  12. Нове београдске приче, Београд 1981, 360 стр.
  13. Душе се купају последњи пут, Нови Сад 1982, 145 стр.
  14. Рађање нове српске књижевности, Београд 1983, 631 стр.
  15. Хазарски речник. Роман-лексикон у 100.000 реци, Београд 1984, 242 стр.
  16. Историја, сталеж и стил, огледи, Нови Сад 1985, 281 стр.
  17. Предео сликан чајем. Роман за љубитеље укрштених реци, Београд, 1988, 375 (525) стр.
  18. Изврнута рукавица, приче, Нови Сад 1989, 180 стр.
  19. Кратка историја Београда / A Short History of Belgrade, Београд 1990, 68 стр.
  20. Унутрашња страна ветра или роман о Хери и Леандру, Београд 1991, 115+98 стр.
  21. Историја српске књижевности 2, 3, 4. (Барок , Класицизам, Предромантизам), Београд, 1991, 225 + 181 + 181 стр.
  22. Позоришни јеловник за увек и дан више, Београд 1993, 134 стр.
  23. Последња љубав у Цариграду. Приручник за гатање, Београд 1994, 195 стр.
  24. Шешир од рибље коже. Љубавна прича, Београд 1996, 80 стр.
  25. Стаклени пуж. Приче са Интернета, Београд, 1998, 154 + 12 стр.
  26. Милорад Павић, Јасмина Михајловић. Две которске приче, Београд, Дерета, 1998, 52 + 71 стр.
  27. Глинена армија, Београд, Интерпрес, 1999. (Библиографско издање)
  28. Кутија за писање, Београд, Дерета, 1999, 171 стр.
  29. Звездани плашт. Астролошки водич за неупућене , Београд, Дерета, 2000, 186 стр.
  30. Страшне љубавне приче, изабране и нове. Плато, Београд, 2001, 215 стр.
  31. Врата сна и друге приче. Дерета, Београд, 2002, 196 стр.
  32. Прича о трави и друге приче. Дерета, Београд, 2002, 187 стр.
  33. Девет киша и друге приче. Дерета, Београд, 2002, 202 стр.
  34. Царски рез и друге приче. Дерета, Београд, 2002, 266 стр.
  35. Седам смртних грехова. Плато, Београд, 2002, 173 стр.; Дерета, Београд, 2005, 148 стр.
  36. Две интерактивне драме – Кревет за троје, Стаклени пуж. Дерета, Београд, 2002, 150 стр.
  37. Прича о трави и друге приче. Дерета, Београд, 2002, 187 стр.
  38. Две лепезе из Галате – Стаклени пуж и друге приче. Дерета, Београд, 2003, 167 стр.
  39. Невидљиво огледало – Шарени хлеб (роман за децу и остале). Дерета, Београд, 2003, 84 + 70 стр.
  40. Уникат. Дерета, Београд, 2004, 170 стр.
  41. Плава свеска. Дерета, Београд, 2004, 118 стр.
  42. Интерактивне драме: Заувек и дан више; Кревет за троје; Стаклени пуж. Дерета, Београд, 2004, 274 стр.
  43. Јасмина Михајловић, Милорад Павић – Љубавни роман у две приче. Чигоја, Београд, 2004, 63 стр.
  44. Прича која је убила Емилију Кнор. (на српском и енглеском) Дерета, Београд, 2005, 44 + 50 стр.
  45. Роман као држава и други огледи. Плато, Београд, 2005, 176 стр.

© 1997 - 2022 Милорад Павић и khazars.com. Продукција: ТИА Јанус